Спілка > Публiкацiя

Єфрем Лукацький: Чому ми знову повертаємось на війну…

Служба інформацii НСЖУ
Середа 27 Листопада 2013
Єфрем Лукацький: Чому ми знову повертаємось на війну…

Єфрем Лукацький – поки що єдиний український журналіст, який виходив до фіналу Пулітцеровської премії. Фоторепортер із понад двадцятилітнім стажем, він друкувався в «The New York Times», «Time», «Newsweek», «The Guardian», «продавався» на аукціоні Sotheby's.

З 1990-х років - кореспондент агентства Associated Press, для АР  знімав  у Чечні, в Афганістані, Іраку та  секторі Газа. Єфрем Лукацький – з інтерв’ю «Журналісту України».

Єфрем регулярно розповідає у своєму блозі про події, свідком яких він став. «Об'єктив мого фотоапарата - це як бінокль або мікроскоп, що  дозволяє бачити краще і ближче, ніж може око», - говорить він.  Як фотокореспондент «Associated Press»  він побував на шести війнах. Справжні емоції,  як каже сам Єфрем,   і внутрішній обов’язок  змушують його повертатися у «гарячі точки» знову й знову.

-         Пане Єфреме, чи траплялось так, що Ваші фото реально впливали на життя людей?

- Это случилось во время войны в Афганистане,  и это действительно то, чем реально горжусь, и думаю, что, наверное, все-таки моя профессия может приносить добро.

 Вообще, на всех войнах журналисты стараются держаться вместе. Это безопасность, это информация, которой мы можем делиться друг с другом. Мы, небольшая группа журналистов, жили на севере Афганистана в городе Мазари-Шариф. К нам пришли мулла и племенной вождь. Рассказали, что их племя умирает с голоду. У них нет гуманитарной помощи.

Когда мы пришли туда, и мулла сказал: «Эти люди пришли вам помочь»,  жители  восприняли его слова буквально и стали к нам приносить умирающих от голода, от болезней. Но мы же не врачи! Ко мне приносят умирающего ребенка, а все, что я могу сделать, – сфотографировать.

Это  было очень тяжело… Много людей умерло. И что меня поразило – первыми умирали родители. Они отдавали детям последнее.

Мы сделали материалы об этом. Они вышли во многих изданиях, включая  первые полосы «The New York Times».  На следующий день состоялась пресс-конференция тогдашнего премьер-министра Великобритании Тони Блэра. И после этого специально для этого племени была организована гуманитарная помощь.

А еще через день я снимал, как для них несут мешки с мукой. Как они радуются.  Вот тогда я почувствовал, что моя профессия позволила сделать что-то хорошее. Потому что, как правило,  сталкиваешься с ситуацией, когда ты  бессилен что-либо изменить.

Хорошо помню случай во время первой Чеченской войны. Совершенно непонятная война, совершенно безумная. Когда в своей стране своя  армия убивает своих же граждан - это маразм, абсурд. Тогда же был безумный кризис, инфляция, пенсий не платили, денег не было. В Чечне, в Грозном, жило достаточно много русскоязычных.

Проспект Ленина, современные девяти- и шестнадцатиэтажные дома. Иду по этому проспекту, а там трупы лежат, собаки ими «обедают» – такая вот апокалиптическая картина. А мне надо живых людей найти, чтобы сфотографировать, поговорить. 

Естественно,  идешь аккуратненько, вдоль стеночки, чтобы тебя снайпер не подстрелил. И  смотрю, в подвальном окне что-то мелькнуло. Обошел дом, захожу в подъезд и вижу - открытая дверь в подвал. Понимаю, что в подвале есть люди. Начинаю спускаться, а там темно, сырой, влажный воздух. У меня фонаря нет,  и потому громко спрашиваю: «Есть кто-нибудь живой?». Они услышали, что я говорю на русском языке без акцента. И оттуда раздался безумный крик: «Спасите! Помогите!».

Зашел и увидел большой подвал, где лежат вповалку старики, женщины, дети… Это местные жители, но у них ничего не было! Они прямо там умирали. У них не было возможности выехать. А  все, что я мог сделать, – это их сфотографировать. Я не мог их спасти,  не мог им помочь. Я только мог нажать  кнопку «пуск» на своей камере со вспышкой и все.

Это один из тех моментов, которые останутся на моей совести, может быть, до конца моих дней. Каждый раз, когда  это вспоминаю, мне становится тоскливо. Уже столько лет прошло, а я не могу себе простить, хотя не понимаю, мог ли я  в той ситуации что-то сделать.

В дальнейшем с подобными случаями сталкивался много раз:  когда все, что  мог сделать, – это только сфотографировать. И это еще отнюдь  не означало, что материал будет опубликован.

-         Попри це, Ви знову й знову туди повертаєтеся. Чому?

- Плох тот журналист, который не хочет добиться каких-то успехов. Я называю вещи своими именами. На войне легче всего заработать себе имя. Естественно, если ты снял там какие-то эксклюзивы, твое имя начинает мелькать на первых полосах мировых изданий, и ты становишься известным. Это один из верных  способов заработать себе имя. Не деньги, потому что зарплата остается такая же, премий никаких нет. То есть, это  просто шанс  стать известным журналистом. И, как правило, в большинстве случаев так и происходит.

 Но вот, когда ты заработал имя, почему снова возвращаешься на войну? Во-первых, это адреналин. Там все настоящее. Чувства настоящие, эмоции настоящие.  Поэтому и хочется вернуться в этот настоящий мир.

Возможно, как говорят некоторые, эта психологическая тяга - своего рода болезнь. Но мы, когда едем в «горячие точки», твердо знаем: наша задача - сохранить эти события в истории, и, самое главное, добиться, чтобы подобное  не повторялось.  К сожалению, человечество не хочет учиться на чужих ошибках, скорее склонно повторять их снова и снова. И,  тем не менее, наша задача действительно такова, без всякого ложного пафоса.

-  Якою є етика фотожурналіста, який працює в «гарячих точках»? Що він може і має право дозволити собі заради вдалого кадру чи сенсаційної зйомки, коли навколо вбивають, знищують?

- Это очень сложный вопрос. В журналистике, в принципе, этики мало. Нашу профессию, особенно в «горячих точках», называют «навозные мухи». То есть мухи, которые летят на кровь, на страдания, на боль. Если  в объектив попала чья-то боль, кишки там валяются и так далее, журналист, который это снимает, считает, что ему повезло.

Это аморально, я понимаю, но чем больше страданий у тебя в кадрах, тем эмоциональнее материал. Но я стараюсь делать съемки максимально скрыто, чтобы не обидеть людей. А есть много журналистов, которые тупо лезут в боль, страдания. Мне это не нравится.  Когда снимают, как  умирают дети, а потом хвалятся: классный материал снял.

  Тут все зависит от того, как родители воспитали этого журналиста. Однако без страданий и без боли материал не будет столь силен, как хотелось бы. Для меня это всегда было проблемой. Потому что я человек впечатлительный, эмоциональный. Бывало, по ночам плакал, потому что прекрасно понимал, что  ничего сделать не могу. Выпивал много алкоголя, однако и он совершенно не пробивал, не «вставлял».

И в один момент  понял, что схожу с ума. Запутался в понятиях кармы. В законах причины и следствия. Почему это происходит, почему дети погибают, почему так судьба сложилась?

Тяжело все это было пережить, но зато научило меня по-другому относиться к людям, понимать их поступки, поведение. Теперь я многое прощаю.

- Наскільки для журналіста, який працює в екстремальній ситуації, є  важливим перше слово, яке він скаже?

- Первое слово очень важно. Оно спасает жизнь, но оно же и убивает.

Хороший пример  - ситуация во время  грузино-российской войны. Саша Климчук – грузинский журналист. Он вызвался помочь, по-моему, немецким журналистам, проехаться по блокпостам во время этого конфликта. Они проехали грузинский блокпост – там что-то сняли, подъезжают к очередному блокпосту, и первая фраза, которую он сказал этим людям с оружием – он поздоровался с ними на грузинском языке. А это были осетины, и в ответ они открыли огонь на поражение. Сашу убили на месте, немцы были ранены. Потом они подошли, увидели, что это журналисты, но было уже поздно. Саша погиб.  Вот что значит  первая фраза.

Когда в 2011 году в Тбилиси произошел  знаменитый разгон акции "Народного собрания", в ходе которого были жертвы и пострадавшие, у моего российского коллеги, с которым мы жили в гостинице, отобрали аппаратуру, избили. Вижу, на меня бежит здоровенный полицейский, собираясь ударить со всего размаха. Я же ему кричу не «журналист», нет, я ему кричу на английском языке. Делаю вид, что  не понимаю его. Учитывая то, что грузины стремятся к западным ценностям, человек, говорящий на английском, для них – друг. Поэтому, он не посмел меня ударить. Максимум, что он делал – толкал меня в спину и кричал: «Уходи!». А россиянин, который что-то на русском говорил, был избит.

Вот вам  правило первой фразы.

Я всегда рекомендую: нужно знать психологию, нравы местные, обычаи.

- Чи прийнятна обробка  фото у фотожурналістиці, скажімо, в програмі Photoshop?

- Боже упаси что-то видоизменять! У нас за эти вещи увольняют, и не только у нас. Я знаю множество случаев, когда из двух фотографий компилируют одну, чего делать категорически нельзя.  К примеру,  на фото из  Ирака дорисовуют дымы, ракеты. Может быть, пронесет, обман не вскроется.  Но попробуйте только, и сейчас же  народ в интернете, все эти блогеры будут изучать каждый пиксель. Если вскроется, что ты что-то изменил, все, ты уволен, твой архив уничтожается. Профессия журналиста для тебя закрыта раз и навсегда.

   - Які проблеми сучасної фотожурналістики хвилюють Вас найбільше?

- Работа журналиста меняется. Сейчас современные издания начинают работать совсем по-другому. Благодаря социальным сетям можна получить информацию, изображения гораздо быстрее,  чем от журналистов. Поэтому, задача многих изданий заключается в поиске материалов в социальных сетях. Они находят нужный материал, связываются с автором, просят разрешения  на использование. Как правило, автор соглашается. Это невероятно дешево. Очень часто автор материала вообще отказывается брать гонорар, потому что для него это очень круто - засветиться в солидном издании.

       Газеты и журналы перестают быть бумажными, они превращаются в компьютерную бумагу, их надо читать на гаджетах. Разумеется, это процесс, растянутый во времени, но достаточно короткий. Совсем недавно не было возможности читать на планшете или фотографировать с помощью телефона. Теперь наоборот.

Многие издания еще не научились зарабатывать на рекламе в интернете, и главное, они не умеют  зарабатывать на битах.  Но научатся. На чем зарабатывают интернет-СМИ? На прокачке через себя огромного объема информации. Они не зарабатывают на материалах своих журналистов. Они зарабатывают на том, сколько через них прокачали чужой информации.

Примите к сведению и незащищенность авторских прав. Уйма ситуаций, когда   переносят, копируют, компилируют информацию, порою даже не ссылаясь на первоисточник.  Издание вложило деньги, отправило человека,   допустим, на войну, который, рискуя жизнью, сделал уникальный материал. И что?  Все распространилось по интернету.

     Сейчас появляется все больше и больше блогеров. Один человек выполняет работу целого издания. У него подписчиков бывает  не меньше, чем там, где работает большой коллектив. Единственная  (но очень существенная!) проблема – блогер может врать, искажать.

Доверие к информации зарабатывается годами. И скоро при всей заманчивости и легкости компьютерного бытия люди оценят  именно фактор доверия.  Когда есть имя - вот это я понимаю.

Розмовляла  Ольга ШАРМАНСЬКА,

«Журналіст України».

Повністю матеріал читайте в журналі «Журналіст України», № 11 за 2013 рік

НА ФОТО: фотокор Єфрем Лукацький в секторі Газа; з  криміналітетом теж іде війна.

 

Спілчанські новини

Мовні квоти: розмова начистоту державних чиновників, фахівців та працівників ЗМІ// НСЖУ, 14.12.2018

Київський прес-клуб за підтримки Мінінформполітики та Українського інституту соціологічних досліджень ім. О. Яременка 14 грудня провів у медіацентрі «Територія реформ» (конференц-зала НСЖУ) панельну дискусію на тему «Україноцентрична регуляція: результати введення квот і перспективи другого читання закону про мову» – за участю експертів і журналістів.

Припинити тиск держави-агресора на кримськотатарських активістів в окупованому Криму// НСЖУ, 14.12.2018

Національна спілка журналістів України протестує проти системного тиску на кримськотатарських журналістів і активістів в окупованому Росією Криму.

Мужнім журналістам колеги з Волині адресували новорічні листівки// НСЖУ, 13.12.2018

Працівники ЗМІ Волині надіслали листівки солідарності колегам, підданим гонінням у РФ і на тимчасово окупованих територіях України. Це зроблено в межах проведення акції «Новорічна листівка солідарності».

Позиціонування бренду України як геополітичний чинник – тема дискусії на «Території реформ»// НСЖУ, 13.12.2018

Київський прес-клуб за підтримки Мінінформполітики та Українського інституту соціологічних досліджень ім. О. Яременка 13 грудня провів у медіацентрі «Територія реформ» (конференц-зала НСЖУ) панельну дискусію з «Позиціонування бренду України як геополітичний чинник» за участю експертів і журналістів.

Партнери